Суд над Илоном Маском и Сэмом Альтманом: что решит судьбу ИИ?

Через несколько дней в федеральном суде Окленда начнется отбор присяжных по громкому делу «Маск против Альтмана». Девяти обычным людям предстоит решить, обманул ли OpenAI Илона Маска, когда превратился из некоммерческой организации в прибыльную корпорацию. Но это не просто разборки двух миллиардеров — исход процесса может перекроить всю индустрию искусственного интеллекта.

Все началось с письма. Вечером 25 мая 2015 года Сэм Альтман написал Маску: «Я много думал, можно ли остановить человечество от создания ИИ. Ответ — точно нет. Если это неизбежно, пусть кто-то другой, а не Google, сделает это первым». Маск ответил через пару часов: «Стоит поговорить». В том же году OpenAI объявила о себе как о некоммерческой лаборатории, которая будет развивать ИИ на благо человечества, а не ради прибыли.

Но к 2017 году стало ясно: без денег не обойтись. OpenAI нуждалась в миллиардах, и даже Маск согласился, что нужна коммерческая структура. Однако, по версии OpenAI, перед уходом из совета директоров в 2018 году Маск потребовал полного контроля над компанией, планируя слить ее с Tesla. Когда ему отказали, он ушел.

В 2019 году OpenAI создала «дочку» с ограниченной прибылью: инвесторы могли получить максимум 100-кратную прибыль, а все излишки шли в некоммерческий фонд. Но после успеха ChatGPT в 2022 году модель стала тормозом для привлечения капитала. В октябре 2024 года, в рамках раунда на $6,6 млрд, OpenAI пообещала за два года превратить «дочку» в полноценную бизнес-структуру.

«В центре дела — переход некоммерческой организации в коммерческую, — объясняет профессор Майкл Дорф из UCLA. — Это очень проблематично с точки зрения закона». В начале 2026 года OpenAI завершила реорганизацию: теперь прибыльная часть стала публичной корпорацией, а некоммерческий фонд владеет долей на $130 млрд.

Маск пытался заблокировать реорганизацию через суд, но проиграл. Он утверждает, что основатели OpenAI — Альтман и президент Грег Брокман — обманули его как донора. Ведь свои пожертвования он не вернет, даже когда компания выйдет на IPO. Сумма взносов Маска — отдельная история. Сначала он говорил о $100 млн, потом — о $50 млн, а в суде фигурирует $38 млн.

Чего хочет Маск? Он требует, чтобы суд заставил Альтмана и Брокмана уйти, а OpenAI вернулась к статусу «истинной общественной благотворительной организации». Еще он просит направить любую денежную компенсацию в некоммерческий фонд OpenAI. Но, по словам профессора Дорфа, отменить реорганизацию почти невозможно: судья уже назвала такую просьбу «экстраординарной».

Гораздо интереснее, что решит жюри по обвинению в мошенничестве. Если присяжные признают OpenAI виновной, компания может потерять от $65,5 до $109,43 млрд, а Microsoft — от $13,3 до $25 млрд. В худшем сценарии Альтман может лишиться кресла CEO. Но Дорф сомневается в досудебном урегулировании: «Стороны настроены воинственно».

Нас ждут показания главы Microsoft Сатьи Наделлы, бывшего члена совета OpenAI Шивон Зилис и самого Альтмана. Суд обещает быть не только напряженным, но и богатым на откровения и, возможно, новые мемы из переписки самых богатых людей Кремниевой долины.