Солдаты удачи на бирже: кто зарабатывает на военных прогнозах?

Дело «зеленого берета» с его 400-тысячной ставкой на рейд в Венесуэле казалось единичным проколом. Новое расследование показывает: это лишь верхушка айсберга. Некоммерческая группа Anti-Corruption Data Collective (ACDC) проанализировала все сделки на Polymarket с января 2021 по март 2026 года — более 435 тысяч рынков и 54,4 миллиарда долларов оборота. Вывод: ставки на военные исходы выигрывают с подозрительной регулярностью.

В политических пари так называемые «темные лошадки» (ставки с низкой вероятностью) срабатывают в 14% случаев. А вот на военных рынках успех превышает 50%. Разница колоссальная. Исследователи прямо говорят: эти рынки уязвимы для информационной асимметрии. Кто-то явно знает больше, чем положено.

Яркий пример — удары США по Ирану в июне 2025 года. Polymarket выставил контракты на конкретные даты. Ставки на 19 и 20 июня прогорели. Атака случилась 21 июня в 18:40 по восточному времени. За несколько часов до этого 19 «темных лошадок» поставили в сумме 164 тысячи долларов — и сорвали куш. Восемь кошельков поделили 1,8 миллиона, один забрал почти полмиллиона. Пентагон специально запутывал следы: использовал ложные бомбардировщики и стелс-самолеты. Но кто-то все равно знал.

Тренд не ограничивается одним эпизодом. В пяти из шести двухчасовых окон перед разрешением военных рынков выигрышные ставки перевешивали проигрышные — вопреки тому, что подсказывали котировки. Это не везение и не мастерство. Это доступ к закрытой информации.

Исследование ACDC дополняет старые данные. Ранее ученые из Лондонской бизнес-школы и Йеля выяснили: 3% трейдеров двигают цены. Аналитики Solidus Labs показали: меньше 1% кошельков забирают половину всей прибыли. Теперь стало ясно, откуда берется это преимущество.

Polymarket, конечно, отбивается: у них есть служба мониторинга, они сотрудничают с Минюстом по делу о Венесуэле. Но ACDC рекомендует жесткие меры: верификацию игроков, условные выплаты по подозрительным ставкам, ограничение на слишком детализированные контракты. И главное — честный разговор: а стоит ли вообще позволять публике делать деньги на войне?